Чудесный Дзен!

иванова спит в подъезде, у нее на шее шланг.
в это время каждый третий в расписании атак
ставит птичку, точку, свечку, разбежался — и вперед!
у кого с собой аптечка, тот ни разу не умрет.

иванов заснул под кожей, растворяется в крови.
в это время всяк прохожий мимо мчи и не зови
заратустру и сиддхартху, моххамеда и христа.
у кого в душе плацкарта, досчитай себя до ста.

у кого в кармане солнце, тот воистину поэт.
в это время каждый третий спит и видит свой рассвет.
в это время в каждом сердце зарождается звезда -
вы откройте в небе дверцу, вылетая из гнезда

санитар проснулся в морге, у него в руках баян.
в это время всяк убогий проходи, пока не пьян,
в это время на прощанье нежно выдуй в мир пузырь.
кто одел скафандр надежды, тот богатый богатырь.

иванова спит со шлангом, три гвоздя вползли в подъезд,
иванов спешит к невесте, у него на шее крест,
санитар собрал планеты, сдал бутылки — и в забой.
у кого в душе кавычки, тот бабах — и стал звездой!

тренер по морским бусинкам и коралловым мифам
помощник секретаря объединенных полюсов
главный инспектор по прямохождению масс
инструктор берсерков и булкин мускулатур

страсть как играть охота, подумал петр семенович
думай что говоришь, ответил ему мальчик-со-спичку
поскреб стену и спину, и камень заложил первый внушительный,
а в основании буквами написал — да здравствует многое!

ну а что еще делать в свободный день
как не проверять себя на качелях
или качаться по полю в снегу в сапогах и наушниках
а в них еще музыка по имени наталья семеновна

но что это странное такое за пазухой чешется?
а все что угодно — было бы что поджигать, говорит
анатолий иванович и хрясь по липе хвостом своим
а на липе шмели завели разговор со сторожем гришей

мол, что ты там, гриша, подумай, одумайся,
положи-ка ты, гриша, по груше по яблоку в печечку.
и на печень плевать ему, и на прачку с подсвечником -
все одно, говорит, я не буду сиреневым дзе

и отстаньте, шмели!

и отстали шмели, и осели мелом на мель и молью на мол,
а у булкина корка засохла,
а корюшка до сих пор плавает.

шел солдат десятый номер, шел по городу в пустыню.
из-за него выглянул барсук, потом выглянула лошадь,
потом выглянул самовар, и говорит человеческим голосом:
- не ешь меня, барсук, я сладкий!
и говорит человеческим голосом:
- не ешь меня, собака, я кокосик.
и падает на землю, а под землей действительно пальма в это время растет.
и вырастает пальма в дерево, а на листьях ее младенцы качаются.
и лежит под пальмой сундук, а в сундуке самолет, а в нем пилотка,
а на пилотку космонавт одет, и машет рукой прохожим, и улыбается,
и прохожие улыбаются,
и менты улыбаются,
и соседи улыбаются,
и гармония во всем городе на улицах играет,
и мир во всем мире на пятку наступил,
а девочка Маша в гости идет — у нее кукла в руках говорящая,
а девочка Маша в гости пришла — все куколки крылышками бяк-бяк-бяк…

вы скажете — мираж, я скажу — отражение.

бык летел под небесами
падали селёдки
солнце встало между нами
из подводной лодки
и взмахнули кирпичи
белыми крылами
и помчались мы в ночи
к белогривой ламе
а вокруг свистит пурга
молнии сверкают
боги рожками в бока
друг друга пихают
вытирают пот со лба
все гутарят тихо
у быков слаба губа
и не вяжут лыка
и цветут во лбу цветы
и гудят кометы
и лавинами в кусты
с гор упало лето
засветился третий глаз
солнцем-добровольцем
из подводной лодки нас
узнают по кольцам
вытирают пот со лба
белогривой ламе
и сюда-туда-сюда
белыми крылами
ландыши везде цветут
полыхают ели…

все, опять быку капут.
и рыбку тоже съели.

я родился не в тбилисси, не в россии,
меня родили не в теле и на руках не носили,
я был рожден не один, но без всякой зондер-команды,
я сам себе железнодорожный антропоморфный дендромутант

и вот еще набор генетического самотестирования на предков
моя папа казашка, мой мама шведка,
моя sister царевна-жаба, мой брат швабра,
моя соседка редко ложится спать, не прокукарекав

моя ладонь превратилась в архипелаг гулаг,
сильные да смелые головы сложили за свой аммиак,
даже землю под трубой в аренду сдали камрадам.
вот тебе, бабушка, и тень, и плетень, и спецназ, и ограда

ну дык приветствуй, небо, это море-облака и пальмы,
ночь, улицу, фонарь и трасформатор старика в быка двуспальный
куку — пропела кастрюля, и жареный петух собаке под хвост сразу
вот тебе, золушка, и шалом, и геном, и компост, дай джазу

а дядя нам скажет, камнем лежать или вилять хвостом, как та собака-бабака.
скажи-ка, дядя, кто пойдет по следу одинокому туда, за ключом от барака?
или туда, где есть и порох, и горох, и детонатор субстрата.
или туда, где каждый ни при чем, но с терминатором наготове forever рядом.

солнце мое, спали меня.
партизаны читают станиславского и делают сальто в подвале.
да не сойти мне с лыжни — соседи все это время не кукарекали — ждали медали!
голову и плечи терпеливые под плеть,
мои дети недавно опять захотели взрослеть,
всего им мало.
КУ-КУ! — тут-то и пропела земля, надвигая забрало.
КУ-КУ! — сейчас придется всем дендромутантам ответить за репкину смерть.

ну а тебе, бабуля…
вот тебе памятник паренной репе — живи, на твой век хватит.

шла голубь по асфальту,
а в песке купались снегири.
шла голубь по асфальту,
а в песке купались снегири.

пробилась зелень полевая
навстречу солнцу и теплу,
и, настежь окна открывая,
весна проходит по селу.

ручей в овражке еле слышно
поет о чем-то о своем,
и машет белой веткой вишня:
«растем, товарищи, растем!»

М.Исаковский