Чудесный Дзен!

to release tension

как-то семеныч шол по траве в направлении леса. навстречу ему шла марфа. с той стороны леса шли коля и лена. под землей шло настоящее сражение без имени за еще несбывшиеся ресурсы. в небе никого не было. и только небо было голубое-голубое как пестик тычинки в караганде. так все имело место вокруг. таким все казалось красочным и противоестественным. такое все было солнечное и подсоленное.

- это антология, детка, это антология, — только и смог промолвить К., и растворился в воздухе — словно его и не было. даже кофе остыть за пазухой не успел.

а что, тоже ведь неплохое средство for tension to release.

когда мне становится грустно, я напиваюсь. говорит иван петрович мне. так должно быть по сценарию. потом включаю грустную музыку, очень грустную, минор в квадрате, но обязательно жизнерадостным голосом — иначе не получается напиться. пою под нее. и если музыка грустная в квадрате, то ставлю ее на повтор, и она играет, играет, играет по кругу пока я пью, и пока я вхожу в состояние ступора, и пока я пью тоже. тогда мне легче как-то становится. это иван петрович мне говорит так. иногда мне кажется, что он умнеет на глазах. но потом становится очень грустно. и мне кажется, что придется с ним покончить что ли, как-то ручкой ему помахать с балкона вниз.

еще я боюсь ножей, — говорит иван петрович. с ножами все просто. папа меня в детстве чуть не зарезал, когда напился, поэтому мне всегда страшно, когда я режу колбасу там или сыр, или просто хлеб отрезаю с маслом, или мимо прохожу. а вдруг он вскочит на ножки и как бросится на меня! пятьдесят лет человеку уже, а он ножей боиться подумать только.

да-да, говорит нож, я могу, я резковат. и ножкой махает вилке на полке, мол, ну-ну-ну, вилка! я тебе покажу. а тут человек может пропадает без единой рыбы на небе, и вино все закончилось, и сыр, и оливки, и холодильник опустел аки опушка.

топоров я тоже боюсь, — говорит иван петрович, и хочет продолжить многозначительно, но тут уже я не выдерживаю и даю ему пинок под зад, и яблоко закусить. он обиженно замолкает и достает таблетку из кармана дрожащими руками. это активированный уголь. лучшая таблетка для активированного времяпрепровождения. иван петровичу от нее хорошо.

иван петровичу хорошо, а вам там как? ничего не болит?

жила-была рыбка гуппи на смородиновом кусте. тут подошел к ней иван петрович змей зимой и говорит: замерзнешь ведь! возьми мою плащ-палатку.

согласилась рыбка, взяла плащ-палатку, и шарфик, и кеды, и гамачок небольшой на всякий случай, и только искоса посмотрела на лесника недоверчиво, и пролаяла там что-то по-ихнему там: кыш-кыш-кыш, или что-то в таком роде, скажем. так прошла зима, потом пришла осень, потом весна, потом лето, потом иван петрович снова пришел, посмотрел по сторонам — мол, чтобы не было кого постороннего — и говорит: ыбка-ыбка, а дай я тебя кактусом накормлю. и подсыпает ей компоста под куст, и кормит ее маленьким, но жирненьким кактусом таким.

ничего не сказал рыбка, только искоса посмотрел на иван петровича и ухнул филином пару капель с хвоста вниз. ушел иван петрович не солоно хлебавши, зима ушла с ним, лето ушло, осень ушла, весна ушла, да так что никого рядом и не осталось. тут-то хитрый иван петрович вывернулся и как выглянет из-за угла, как выскочит на цыпочках в приемную к маугли! раскрыла гуппи оба глаза тогда, но ухнуть уже ничего не смогла, и покраснела только от стыда что ль, от неожиданности ль, и упала наглецу прямо в кошолку — только и видели ее.
…

а на самом-то деле и не созрела она вовсе, и такая же кислая внутри была, как и прежде! это у нее от волнения просто давление поднялось и красота по всему телу разлилась неописуемая. и чего иван петрович старался, ума не приложу…

***

Шелковые шарфы ручной работы: заказ шарфов тут, так и знайте. Постовой.

всю ночь иван петровичу снились гамбургеры. снег где-то далеко вверху все никак не мог принять решение, идти ему или не очень, а если идти, то в какую сторону падать, а если не падать, то при чем здесь гамбургеры. иван петрович приоткрыл глаз и скептически посмотрел на потолок. «не, этот не пройдет», — мелькнула мысль, и иван петрович снова сделал вид, что заснул.

пальцы иван петровича пахли сегодня машинным маслом, а ночью стали медленно источать запах лилий, лаванды и ладана по направлению к соседскому дому. там жила маленькая мельница на кухонном столе, и чудесно молола кофе женщина с глобусом и голубыми глазами. казалось бы, при чем здесь гамбургеры, когда такое совершенство в природе получается, ан нет — воспламененному сознанию лишь булку с мясом подавай!.. Читать далее »

но сегодня не об этом. сегодня ночью мне снилось, что дождь пошел, а потом иван петрович привезли краткую историю времени и мир в ореховой скорлупе. тут я проснулся, открыл дверь — и правда привезли. тогда я снова закрыл глаза и дальше стал сон смотреть.

- everything all right? — Эрика Баду во сне говорит.
- нормально, усё нармальна, — я ей отвечаю. а сам в это время завтрак готовлю и в магазин иду, и книгу про губную гармошку Hero пишу, и на скрипочке играю, и дездемону по спинке чешу, и помидоры на балконе поливаю. в общем, размножаюсь в геометрической прогрессии.

- ты знаешь, — говорит иван петрович, — а мне всю ночь гамбургеры снились.

раннее утро. размахивая томиком сказок андерсена как топором, идет иван петрович по улице замковой, рубит дорогу ладонью и думает: «ну как же так, ну разве изменится от этого маршрут иванушки по дереву? все равно ведь козел!»

жук подвигал крепкими челюстями и задумчиво покачал головоломкой, сомневаясь. жук был умным жуком, хитрым жуком, черным жуком, пожил уже в дуплах и кедрах, и в ольхах, и в бОбинках, и в смородинах. и не удивлялся поэтому задачкам простым на сообразительность. можно даже сказать, не дурак был этот жук, и не зря, ой не зря петрович иван шел по тропинке, а свернул к нему в сети прямо на развилке туда. одного только в этот раз жук не учел туда туда — иван петрович жуть как сказки любил туда туда дада, и даже впотьмах с упоением томиком андерсена махал.

ну да ладно туда, в другой раз умнее-то будет. барин-то все равно этой же дорогой завтра пойдут — оне такие всегда возвращаются… тудыть их в качель, жучище поганый!

Так! — сказал иван петрович. — надо мне напицца из блюдца там… подай-ка, мальчик, иди сюда, подай-ка блюдце вон то с соседнего столика. как нельзя из блюдца? почему нельзя, кто шумный, я кричу?!

- иван петрович, — попытался урезонить того мальчик подносом. но иван петрович не хотел его слышать, и ка-а-ак замахнется в ответ костылем, и как распластается по всему салату лицом, а в салате рыбка золотая хвостом бьет, а у рыбки рога на брюшке. забавно. после такого светопреставления, конечно, только ее в салатах и видели. ну, потому что иван петровича полюбили, наверное.