Чудесный Дзен!

Известный гомофоб и языковед Макс Зильбердейч отправился на гастроли по территории ближнего зарубежья со своей новой программой, посвящённой юбилею другого известного гомофба и языковеда Джона Айвенбагха.

Макс выступает с концертами в тюрьмах и детских домах, читая свои поразительно смешные рассказы о секреции желудочного сока в условиях невесомости. Каждому, кто при входе на концерт скажет слово «Мыло» выдаётся значок или плакат известного мастера слова.

Билеты:
Столик — 13 пуговок и 2 спичечки.
Танцпол — 6 пуговок и 5 спичечек.

Генеральный спонсор тура: Всесоюзное химическое общество имени Менделеева.

Скрестив ноги, на подстилке из верблюжьей шерсти, один на весь чум сидел человек. Человек был в тюрбане, за поясом у него сверкали кинжал и гаишная палочка, в глазах светилась усталость, на погоны совсем недавно упало две звезды — по светлой повести на каждый за один внеследственный эксперимент.

- Гарри, — хрипливо сказал человек, — я обточил последнюю фигуру, ладью королевы. Она всех увезет офицеров.
Полог приоткрылся, из-за него показалась голова юноши около семнадцати.
- Хорошо, папа, — на отчетливом тюркском произнес юноша. — Можно его оживлять?
- Оживляй.
Про себя папа вздохнул и подумал: «Наконец-то меня не будут доставать просьбами о новой партии».

- И еще я придумал ему имя. Звать его будут Карпов, — донесся внутрь голос снаружи. — Потому что похоже на Каспаров и правда.
Папа безропотно кивнул тюрбаном — люди все равно ничего не поймут. «Наконец-то я нашел своему сыну равноценного партнера. А как его будут звать, это неважно…» — успел подумать он.

Впрочем, все иногда ошибаются — история расставила собственные имена по местам.

P.S. Говорят, папа Гарри в тот же вечер улетел в закат и больше ни разу не вернулся. Только перья старожилы находили на обочинах сверкающие. Семипалатинские полигоны таят еще немало тайн новейших времен.

Из местного зоопарка сбежал неандерталец.
Степенной походкой белого человека уже через несколько минут после побега он шествовал по главной улице Доствилля.

- Ути-пути, Любочка, смотри, какая обезьянка, — показывала внучатой племяннице старуха костлявым пальцем на черного волосатого человека. — Подойдем поближе, посмотрим на его хвостик.

Неандерталевидный человек вздохнул, поднял булыжник и с силой запустил его старухе прямо в лоб. Девочка стояла в недоумении, потихоньку в глазах ее разгоралась искра восхищения. Неандерталец огляделся по сторонам и ушел налево.
С этих пор в местном зоопарке о нем никто ничего не слышал.
Через полгода дело о старухе закрыли за отсутствием улик.
…

Именно этого неандертальца назвал Колей Герасимовым в одном из своих произведений Ф.М.Достоевский. В более поздней версии романа он же в качестве аргумента вложил Коле в руки топор.

Папа успешил на работу, второпях забыв на столе мундштук.
Мама еще прошлым утром побежала к соседке делиться опытом и не вернулась до сих пор.
Мальчика оставили дома одного.
Ему стукнуло уже два раза по десять с половиной.

От нечего делать он взял в руки первую попавшуюся юлу и раскрутил ее до первой космической скорости.
Юла немного побуравила пол, наткнулась на железобетон, получила толчок и взвилась в окно небесною птицею.

Охрана Кремля в панике начала стрелять по жужжащему блюдцу, летящему в направлении заветного окошка.
Шум пальбы за окном привлек внимание человека, в такую рань все еще сидевшего за письменным столом и выводившего аккуратно на папирусе каббалистические символы.
Человек встал, выглянул в окно и быстро скрылся за титановой жалюзью.
Свет в окошке надолго погас.

Мальчика звали Валя, папу звали Вова, фамилия его дедушки, пока его не сослали без права и переписки, была Терешков…

Непогодилось.
В песочнице почти никого не было.
Яслевые ушли на тихий час, кто постарше — делал вид и тихонько играл в преферанс под одеялом, несколько соратников по группе, угробившие не один стакан молока с пенкой, решили заняться нострадамусничеством. Благо времени впереди хватало и жертвоприношений долго искать не пришлось.

- Ты, Сяма, будешь баюном, — произнес тихий незнакомый голос, — сбоку на бирке твое имя закорючками. Ты, Виталя, будешь кирасиром — вот перышко прицепилось, на тебя прицелилось. Ты, Агнеша, будешь машинисткой — ниточки все к тебе тянутся-потянутся! А ты, Корнюша, будешь пожарник, потому что они летают и любят горох кушать…

После голоса произошел чих, вспых, хряпсь, и все заснули.

Прошло много лет.
Николай Васильевич Корнейчуков так и не стал пожарным, Агния Львовна Барто так и не научилась вышивать крестиком, Виталий Валентинович Бианки так и не нашел пиратов в современном Карибском море… Один только Маршак Самуил Яковлевич стал писателем, как и предсказали трусы в горошек.

- Да дело-то совершенно простое — городовой чуть было не схватил его за руку посреди улицы, только борода во все стороны вихлялась, — рассказывал краткое содержание дела перед началом слушаний один присяжный другому дружелюбно настроенному заседателю. — Но в этот момент на инженерном факультете изучали конструктивные особенности балок, поэтому рухнул соседний с городовым мост через сточную канаву. Так этот бородач воспользовался моментом, извернулся, оставил клок бороды и сбежал, прятался долгое время у друга, но душою занемог — решился показаться на белый свет. И как назло столкнулся с тем же самым городовым! Ты понимаешь, какая неудача!
- Действительно, какой несчастливый человек! И дело-то действительно простецкое. Думаю, надо его оправдать.
…

Спустя пару дней человека по фио Карл Маркс действительно оправдали. Хотя он действительно украл кораллы у человека по фио Клара Цеткин и отнес их своему горячо любимому другу и просто душке Фридриху, чью фамилию история умалчивает.
Сука.

Дети дома играли в Ленинград и Брестскую крепость — разбили окно, люстру, двойное стекло, бросались фишками и железными бляшками, дедушкиными медалями.

Один мальчик придумал бомбу. Он смешал четыре флакончика чернил, марганцовку, зеленку и что-то еще. Естественным актом после смешивания произошел взрыв. Пятно на школьной стене долго не давало покоя директору соседней школы. «Ну как же такое можно было произвести на свет — такие цвета, такая гамма и палитра, такое воображение! Покажите мне этого вундеркинда, спецкласс искусствознаний плачет по нем!»

Мальчик в это время надежно прятался в подполье у бабы Гали. Она со времен Второй мировой сохранила замысловатый погреб с запасами на три года вперед, кондиционером и раскладушкой с пуховым матрасом.

Временами бабка готовила Казимиру вареники, спускала их в черную квадратную дыру погреба на веревке вниз и тихонько выкрикивала:
- Казимирушка, пообедай-ка! Пообедай-ка, Казимирушка!

Грех было отказываться, что ни говори.
Час «Ч» был близок как никогда.